НБА: Зарплаты взлетают до небес. Кто первым заработает миллион долларов за матч?

Мир Национальной баскетбольной ассоциации вновь в центре внимания не только из-за спортивных баталий на площадке, но и из-за астрономических цифр в контрактах игроков. Финансовая планка в лиге поднимается с невиданной ранее скоростью, и вот-вот будет преодолен очередной впечатляющий рубеж: зарплата в миллион долларов за одну игру.

Недавнее подписание супермакс-контракта Шаем Гилджес-Александером, признанным MVP и чемпионом, ярко демонстрирует эту тенденцию. В последний год своего нового соглашения, сезона 2030-31, его зарплата достигнет отметки в $79 миллионов. Это чуть меньше миллиона долларов за каждый из 82 матчей регулярного чемпионата (примерно $963 тысячи), но очень близко к заветной цели.

Для понимания масштабов перемен: всего лишь в 1979 году бейсболист Нолан Райан стал первым профессиональным спортсменом в США, чей контракт превысил миллион долларов… за год. То, что тогда было национальной сенсацией, сегодня становится почти будничной реальностью за один матч для элиты НБА. Давайте разберемся, что стоит за этим стремительным ростом и кто имеет наибольшие шансы первым пробить финансовый потолок в миллион за игру.

Почему зарплаты звезд растут так быстро?

Основных причин две, и они действуют синхронно: появление так называемого «супермакс-продления» (официально — Designated Veteran Extension) и неуклонно растущий потолок зарплат.

Супермакс, введенный в коллективном соглашении 2017 года, позволяет игрокам с определенным стажем (7-8 лет в лиге), проведшим все это время в одной команде и достигшим выдающихся спортивных успехов (например, многократное попадание в символические сборные НБА), подписать контракт, начинающийся с 35% от потолка зарплат. Шай Гилджес-Александер стал 14-м игроком, заключившим подобное соглашение.

Но главная движущая сила – это сам потолок зарплат, который увеличивается гораздо быстрее общеэкономической инфляции. Десять лет назад он составлял около $63 млн (что сегодня с учетом инфляции было бы примерно $85 млн), а в сезоне 2024-25 он достиг $141 млн. Это рост на две трети сверх инфляционных ожиданий! И этот рост только ускоряется.

Новый мощный импульс этой «баскетбольной инфляции» придаст начало действия нового телевизионного контракта НБА. Сделка на 11 лет стоимостью $76 миллиардов (около $7 млрд в год) почти в 2.6 раза превышает предыдущее соглашение ($24 млрд за 9 лет, или $2.7 млрд в год). Этот колоссальный приток денег неизбежно отразится на потолке зарплат.

Чтобы избежать резкого, одномоментного скачка, подобного тому, что позволил «Голден Стэйт Уорриорз» подписать Кевина Дюранта после предыдущего ТВ-бума, в новое коллективное соглашение включен механизм «сглаживания» (cap smoothing), ограничивающий максимальный ежегодный рост потолка 10%. В следующем сезоне потолок вырастет на максимальные 10%, а затем, по прогнозам лиги, ожидается рост около 7% в год (частично из-за снижения доходов от местных телеправ).

Даже при таком «сглаживании», эффект сложного процента творит чудеса. Потолок зарплат, впервые превысивший $150 млн в следующем сезоне, к началу 2030-х годов вполне может перешагнуть отметку в $300 млн. Это означает, что и стартовые, и конечные зарплаты по супермакс-контрактам будут неуклонно расти, приближаясь, а затем и превышая желанный миллион долларов за игру.

Кто главный кандидат на «миллион за игру»?

Основываясь на прогнозах роста потолка зарплат, первыми достигнут отметки в $1 миллион за игру игроки, которые подпишут супермакс-контракты после Шая Гилджес-Александера (выбранного на драфте 2018 года).

• Среди игроков драфта 2019 года лишь Джа Морэнт попадал в символическую сборную НБА, и это было три года назад. Кажется маловероятным, что кто-то из этого драфт-класса квалифицируется на супермакс в будущем.
• А вот драфт 2020 года предлагает двух сильных кандидатов: Энтони Эдвардс и Тайриз Халибертон. Эдвардс уже дважды подряд попадал во вторую символическую сборную НБА, что ставит его на прямую траекторию к подписанию супермакс-контракта летом 2027 года. Такой контракт потенциально может стоить до $345 миллионов за четыре года и, при сохранении темпов роста, превысить $82 миллиона (то есть миллион за игру) уже на второй год. Перспективы Тайриза Халибертона стали менее ясными после недавней травмы ахилла, из-за которой он, как ожидается, пропустит весь следующий сезон. Тем не менее, если он восстановится и вернется на прежний уровень, он также останется в списке претендентов.
• Драфт 2021 года также подает большие надежды. В прошлом сезоне в символические сборные НБА впервые попали Кейд Каннингем и Эван Мобли. В этом же классе есть и другие талантливые игроки, такие как Скотти Барнс, Алперен Шенгюн и Франц Вагнер. Вполне вероятно, что один из них, квалифицировавшись на супермакс, станет тем самым «миллионером за игру».

С дальнейшим ростом потолка зарплат, который ожидается в 2030-х годах, игроки более поздних драфтов, таких как Джален Уильямс, Чет Холмгрен и Паоло Банкеро (2022 год), а также Виктор Вембаньяма (2023 год), вполне могут заключать контракты стоимостью более $100 миллионов в год, что далеко превысит порог в миллион за игру.

Даже опытные ветераны, подписывающие более короткие продления, могут получать огромные суммы. Например, Девин Букер из «Финикс Санз» недавно согласовал двухлетнее продление на $145 миллионов, что дает более высокую ежегодную зарплату, чем у Шая Гилджес-Александера по его новому супермаксу (хотя из-за меньшего срока общая сумма контракта ниже). И сам Шай, когда подойдет срок нового контракта после 2031 года, также может претендовать на соглашение с годовой зарплатой свыше $100 миллионов.

НБА догоняет, но с нюансами

Хотя миллион долларов за игру в НБА станет беспрецедентным событием для баскетбола, в других видах спорта этот барьер уже преодолен. Например, с начала 2020-х годов звезды Главной бейсбольной лиги, такие как питчеры Геррит Коул и Джастин Верландер, стали зарабатывать более $35 миллионов в год, что при примерно 32 стартах за сезон составляет более миллиона долларов за одну игру, где они играют ключевую роль.

В Национальной футбольной лиге ситуация еще более выразительна. По данным на этот сезон, 84 игрока имеют расчетную нагрузку на потолок зарплат (cap hit) более $17 миллионов, что означает, что они зарабатывают не менее миллиона долларов за каждую из 17 игр регулярного сезона. Топ-квотербеки приближаются к отметке в $3 миллиона за игру. Это логично, учитывая их огромное влияние на исход матча и ценность каждой игры в коротком расписании самой богатой спортивной лиги страны.

Если же говорить о самых высоких индивидуальных заработках, то здесь выделяется футбол, особенно благодаря клубам Саудовской профессиональной лиги, которые привлекают звезд астрономическими суммами. Так, годовой доход Криштиану Роналду, по слухам, достигает $200 миллионов. Это, однако, связано с финансированием из суверенных фондов, что выводит ситуацию за рамки традиционной экономики лиг.

Среди командных видов спорта, основанных на обычных рыночных механизмах, НБА выделяется уникальным сочетанием высокой оплаты за игру и большого количества этих самых игр. Питчеры MLB и игроки NFL участвуют лишь в малой доле матчей по сравнению с их коллегами из НБА, поэтому даже при более высокой оплате за выход на поле их общая годовая компенсация часто уступает суперзвездам НБА.

Показательный факт: в следующем сезоне 15 игроков НБА будут иметь «cap hit» свыше $50 миллионов. В NFL, NHL и MLB вместе взятых таких контрактов всего два (Хуан Сото в MLB и Дак Прескотт в NFL). Элитные зарплаты в НБА сосредоточены на самом верху и достигают очень высокого общего годового уровня.

Рябь на воде: возможные последствия

По мере взлета зарплат звезд, в НБА могут возникнуть несколько интересных эффектов, влияющих как на игроков, так и на лигу в целом.

Во-первых, вопрос «отдыха» игроков (load management) может стать еще более острым. Общество и болельщики будут проявлять меньше терпимости к тому, что игроки с многомиллионными контрактами пропускают матчи. Критика легко предсказуема и немного иронична: «Вы получаете больше миллиона долларов сегодня вечером, а даже не играете?!»

Во-вторых, рост зарплат может повлиять на принятие решений самими игроками при выборе команды или типа контракта. Когда речь идет о таких колоссальных суммах, звезды могут начать учитывать другие факторы, помимо максимума контракта как такового. Конечно, максимальная зарплата всегда будет символом статуса и гарантией финансового благополучия на несколько поколений вперед. Но есть ли существенная разница в качестве жизни между $75 и $85 миллионами в год?

Если эта разница станет менее значимой в глазах игроков, они могут чаще тестировать рынок свободных агентов вместо автоматического переподписания контракта с текущей командой на супермакс-условиях. Или, возможно, некоторые звезды начнут соглашаться на суммы чуть меньше максимально возможных, чтобы помочь команде сохранить важных партнеров и остаться в рамках жестких ограничений «второго фартука» (second apron), введенного новым коллективным соглашением.

Наконец, неизбежно возникнет общественная дискуссия о том, не «переплачивают» ли звездам НБА, даже если их зарплаты остаются фиксированным процентом от растущего потолка. Однако здесь кроется любопытный поворот: даже сейчас, до того, как их контракты достигнут этих астрономических отметок, истинная ценность суперзвезд уже превышает девятизначные цифры в год.

Действительно ли они стоят миллион долларов за игру?

Чтобы ответить на этот вопрос, давайте посмотрим на цифры, исходя из ценности победы. В прошлом сезоне команды НБА потратили около $5.65 миллиардов на зарплаты игроков и налог на роскошь. В регулярном сезоне проводится 1230 матчей, то есть доступно 1230 побед (в каждом матче одна команда выигрывает, другая проигрывает). Это означает, что каждая победа в среднем «стоит» лиге около $4.6 миллиона ($5.65 млрд / 1230).

Умножьте эту среднюю «стоимость победы» на расчетное количество побед, которое принес своей команде Шай Гилджес-Александер (20.9 победы по одной из популярных аналитических моделей), и вы получите более $96 миллионов регулярного сезонной ценности только от его игры. И это только вклад в победы в «регулярке»! Сюда не включен его колоссальный вклад в успехи команды в плей-офф (где ценность победы многократно возрастает), увеличение доходов клуба от продажи билетов, атрибутики и спонсорских контрактов, а также рост общей стоимости франшизы, который сопровождает появление суперзвезды.

Вспомним, когда Леброн Джеймс вернулся в «Кливленд Кавальерс» в 2014 году, Forbes оценил, что он мгновенно увеличил стоимость франшизы на $100-150 миллионов. Сегодня, с учетом инфляции в лиге и общего роста стоимости клубов, появление игрока такого калибра принесло бы команде еще больше.

Учитывая наличие потолка и максимальных зарплат, а также относительно огромное влияние звезд на игру в НБА, лучшие игроки лиги исторически подписывали контракты со «скидкой» по отношению к своей реальной ценности. И это останется верным даже при зарплате в миллион долларов за игру или больше. Еще в 2016 году один из аналитиков ESPN подсчитал, что «в мире без ограничений на зарплаты, Кавальерс легко могли бы оправдать предложение Леброну Джеймсу $100 миллионов в год». Тогда эта сумма превышала весь потолок зарплат команды, как и контракт Майкла Джордана в конце 90-х до введения структуры максимальных контрактов.

Сегодня аналогичные расчеты показывают, что ценность топ-звезд превышает $150 миллионов в год – что почти вдвое выше порога в миллион долларов за игру. Конечно, это справедливо не для всех игроков на максимальных контрактах. В любой системе будут те, кто оправдывает или превосходит свою стоимость, и те, кто нет. Но для игроков уровня Леброна, Джордана, Шая Гилджес-Александера – для тех, кто действительно меняет франшизу и определяет лицо лиги – вывод очевиден.

Супермакс-контракт, который достигнет миллиона долларов за игру, станет не просто новым впечатляющим финансовым рубежом, который будет преодолен в ближайшие годы. Для команды, подписавшей такую суперзвезду, этот контракт, как это ни парадоксально, по-прежнему будет выгодной сделкой.